Wherever you go there you are

Журнал наполовину подзамочный.

Те, кто заглянул и добавил, расскажите, пожалуйста, кто вы и почему.

Я читаю всю френдленту. Я не добавляю в друзья только потому, что добавили меня. Я всегда рада близким и интересным мне людям. Тем, кто читает меня без взаимности, я, честное слово, очень рада. Я просто не могу объять необъятное.

Можете использовать этот пост для любых оффтоповых комментариев. Они скринятся.

Главная тема дня-морозы. Холод мы заедаем сладким, но все равно не верится градуснику, смотришь на все эти минусы и видишь что-то совершенно другое: розовые тюльпаны на столе распускаются, опускают вниз стебли, а внутри-секрет. Так я говорила в детстве: внутри цветка секрет. Один из них я сейчас расскажу: я раньше часто ела цветы. Сирень-наудачу. Розы-потому что сладкие. Ромашки-чтобы любить взаимно.

Память избирательна, многое из моих годов у бабушек я уже и не припомню, но кое-что живет во мне картинкой в отличном качестве. Снежная зима в Богодухове, родители в другом городе, бабушка тащит меня на санках в ясли, потому что я не люблю ходить ножками и боюсь снега. Помню, как меня уговаривали, помню дождик на прабабушкиной елке, салфетки на комоде, вязаные коврики. Старенькая (так мы звали ее в семье, чтобы не путать ее с дочерью, бабушкой молоденькой) давала мне карамельки, она их рассасывала, а я хрустела и жевала. До сих пор так делаю. Что-то так и не изменилось.

Мне стала часто сниться моя семья. Мерзнут руки. Хочется непрерывно обниматься. Хочется наконец цветов. Я заметила, что часто жду, откладываю до тепла, до определенности, до того, как случится перемена, что-то самое желанное. Это неправильно. От осознания этого, да и в принципе просто так, кружится голова. Вот он-январь, который в суматохе календарных дат, вытягивает из нас все соки.

А еще удивляют люди. Кто-то -своей внутренней красотой и отзывчивостью. Кто-то -внезапно-тем, что он не с тобой. Плачу от радости. Плачу от обиды. Но из всех прошлых жизней в голове отложилось правило: на смену тем, кто уходит, приходят новые. Людей не удержишь рядом с собой. Они рядом ровно столько, сколько нужно. Столько, сколько заслужила я. Или сколько заслужили они.

Я просто буду больше читать: у меня есть история индии, книга про мафию и арабский роман. Ну, и, будь она неладна, география Китая. И пока есть книги, пока есть кто-то, кто меня держится, пока есть еще краски, цветы в киоске, гранаты, теплые кинотеатры, прекрасные саундтреки, пока есть свечи, розовые закаты, любимые губы и руки этот январь можно пережить. а за ним и февраль. легко. тем более, дни-то становятся длиннее.

грейте друг друга.

P.S тут (500) Days of Summer OST Хороший очень.

Сначала я Белый Кролик, спешащий на чаепитие, потом Алиса, бегущая за ним. Только бежать приходится все быстрее и быстрее, все по классике. Иногда в системе что-то ломается, например, я валюсь с приступом мигрени, выключая сны напрочь, или пропадает интернет, а с ним любимый онлайн словарь китайского, без которого неудобно читать про влияние буддизма на народ Поднебесной. Но так бывает редко, обычно "мы все немного не в себе" и это нормально.

В понедельник опять заносит снегом, я выбираюсь все-таки в школу, оказываюсь единственной европейкой в группе и получаю в награду за смелость мокрые ноги. Рядом со мной сидит смешной японец с толстым словарем, монгольскую девочку зовут Дуду, а на самом деле как-то непроизносимо, арабов, ясное дело, Ахмед и Мохаммед, кофе в пекарне стало лучше. Начало недели что-то обещает.

Во вторник я ношусь по городу, пытаясь распечатать документы, дважды чуть не падаю, ем рыбу, говорю по скайпу и сплю одна. Я это, кажется, ненавижу, но так устала, что не успеваю об этом подумать. Вечером сил хватает на три страницы текста и обмен новостям. Мечтаю о воодушевлении. Внутривенно. О весне мечтаю.

Среда это день в дороге, с раннего утра, когда тошнит от неизвестности, но М. приезжает за мной и держит за левую руку добрую часть всех двухсот километров пути. Штутгарт обледенелый, но очень домашний, я, выспавшись и расплескав кофе, вполне ничего. Мы катаемся в стеклянном лифте с нашими новыми книгами. All will be good, katze,-говорит М. А я пока не знаю будет ли гуд, но думаю, что постараюсь. Черт, я в лепешку для этого расшибусь.

У меня есть желтые тюльпаны и килограмм мандарин-ов*. Это почти все, что нужно сегодня для примирения с этим миром.

*так говорит мой онлайн-морфологический словарь


Было скучно и я впервые в жизни поигралась с лайтрумом. Пусть так и будет. Иногда, я думаю можно.
( осенний Цюрих. Все с опозданием, но как-то вовремя. )

Хочу большое собственное пространство, с которым можно делать многое, и возможности для этого. А пока-визуально вдохновляюсь.

( indoor games. a lot )

к сожалению-без копирайтов, просто когда-то сохранила себе, а сейчас хочется показать.

Девочка М. прислала мне прекрасной музыки, которая легла в настроение каждой нотой. Слушаю и думаю: откуда они люди， одной волны, одной тональности мыслей, с которыми не надо думать что и как сказать, с которыми, несмотря на то, что вы едва знакомы, легко говорить. Те, кто меня знают, не поверят, но это факт: я стала мучительно застенчива, намного тише, намного вдумчивее. В любой ситуации мне удобнее написать письмо. Instant messaging меня смущает, мне всегда кажется, что многословна я только когда переживаю, что паузы в разговоре нечем заполнить.

Идет снег. Я опустила уже жалюзи, но чувствую: без остановки. На улице тепло, я выбегаю в кофте на почту, прижимая конверты к груди, прикрываю их шарфом-намокнут же. Сладко дышится, снег тает на волосах, и гулять бы-гулять, но кружится голова и я возвращаюсь домой. К вечеру я составляю мысленно снежный словарь, многое-давно забытое: пороша, наст, фирн, сугроб, надув, заструга, снежник, снежница, позёмка. С этими словами приходят образы: старые детские новогодние фильмы и рассказы мамы о детстве в Воркуте. И внутренний холод ментолом под языком.

Я обещала себе в новом году любить приходящее ко мне. Пытаюсь полюбить и зиму, хоть осталось (я в это верю) еще немного, потому что мне нужны магнолии и крокусы, зима отдала мне рождественские подарки, ворох-как никогда раньше-открыток, жареные каштаны, согревающие руки, новогодние фейерверки, холодный Париж, ослепляющий снежный Шварцвальд. Спасибо большое, было хорошо, хватит. Давайте уже футболочную погоду. Или хотя бы туфельную.

У меня сегодня один вопрос. Скажите, что для вас стабильность?

Спасибо за то, что вы были со мной все 365 уходящих дней. Спасибо за то, что делились, писали, поддерживали, смешили, радовали, восхищали, любили, читали, задавали вопросы, хвалили, учили, утешали, интриговали, нежили, увлекали, рассказывали.
Спасибо за то, что я смогла быть-хоть немного-частью вашей жизни. И за то, что вы были в моей.
Спасибо вам, чудесные друзья, родные девочки, далекие незнакомцы, случайные приятные собеседники. Без всех вас было бы все совсем не так.

Будьте счастливы в Новом Году.

( my very own humble new year resolutions в произвольном порядке )

Собственно, я об этом. Не нахожу сейчас аналогов своему настроению. Во мне звериная осторожность, от которой перехватывает дыхание и дрожат поджилки. Мне почему-то улыбаются женщины, разговаривают со мной в трамваях, угощают мятными конфетками, показывают подарки внукам, рассказывают об Израиле и Румынии, смотрят такими глазами, от которых я сама не сдерживаю ни одну, даже самую шальную, улыбку. Рецепт счастья прост: видеть совершенство в несовершенстве.

У меня новый медведь. Он обосновался в ложбинке груди, закрывая серебрянной задницей мою опознавательную родинку. Читая свой другой подарок, страшную сказку про Макса и Морица в китайском переводе, держу его в руках, грею. М. говорит, ему мама эту книжку в детстве подарила, держите меня трое, там такие иллюстрации. Запомните: непослушных мальчиков перемалывают жернова мельницы на корм уткам. Хо-хо-хо.

Выходные длинные-длинные, я потеряла им счет, в первый же день привыкнув, что М. не вскакивает в пять утра, что я не ищу ему с закрытыми глазами, засыпая на ходу, рубашку, что мы можем делить на двоих наши акварельные утра. Просыпаемся, как всегда в такие дни, в восемь, торопливо одеваемся и на улицу. Все в городе замерло. Пахнет подзабытым уже апрелем, все, как я хотела, весна-зимой. Мы расстегиваем куртки. Жизнь прекрасна.

Можно я не буду подводить никаких итогов? Я просто прожила этот год хорошо. Радоваться малому и хотеть большего. Оказывается, все прекрасно сочетается. Ну, и любить. А я с каждым днем люблю все больше.

...it goes on

У меня небольшая пауза в словах. Мы ездили в аптеку за 10 км (обычное дело в Рождество) от нашего дома и увидели невероятное место, где все еще зеленая трава и слепит глаза солнце. Я не спала ночью. Может, я сплю сейчас? Wonderland. Кружатся мысли. Снятся люди. И будто в груди дыра: со свистом вылетают чувства. До конца года еще есть место всему.

Есть много несочетаемых картинок, которые хочется собрать в одно целое. Есть музыка, под которую начинались дни.

( Rests of rest 2009 -look and listen )

честно, очень-очень много

Я сегодня чертовски сентиментальна. Лучше Арины рассказать о том, как сбываются мечты и случаются рождественские чудеса, я не расскажу.

Очень хочу, чтобы моя сестричка была счастлива. Я знаю, что будет.

Я неправильный человек, который жутко радуется +14 в Рождество, хочет, чтобы не было снега, и забывает купить елку. А еще -думает о том, как хорошо было в последний раз в Риме и как хочется это дело повторить.

Кажется, что на фото видно, как нам было жарко в тридцать градусов подниматься вверх, но оно того однозначно стоило.

У меня к этому городу миллион двойственных чувств, но он теперь всегда будет для меня особенным, потому что там мы крестили самую чудесную девочку Хомячика и я была очень-очень счастлива.



( a little bit of it )

( мой 2009 год в буквах. )

Что рассказать о Париже такого, что не написал еще каждый? В Париже влажные утра и толстые голуби. В Париже даже зимой-персональная весна в душе. В Париже позже садится солнце, позже наступает день. В Париже очень холодно, хотя этим сейчас никого не удивишь.
Я боялась спугнуть свою удачу: проснулась в четверг до рассвета, достала чемодан, бросила пару свитеров и перчатки и все-таки уехала, никому не рассказав. Украла у декабря, заполненного крайними сроками, ожиданиями новостей и молчанием, немного вдохновения. Будто бы все три дня за мной неслышной тенью скользила муза, когда я дышала на ладони, греясь, то же делала и она. Муза? Ангел-хранитель? Фантазия?
Конечно, там замерзли фонтаны и опустели улицы. Я сама пряталась бы в книжном бесконечно, но бумага спустя полчаса начинает мерзко резать пальцы, я чихаю от книжной пыли и выхожу на свежий воздух, в котором с каждым вдохом в легких свобода и дерзость: должно все получиться. Вот так только там понимаешь, что рисковать нужно.
Вся сетка улиц от Одеона моя-моя. Названия их звучат строками эмигрантских стихов, а уходя дальше сталкиваешься c невероятным-объявлением на столбе: "Шукаю товариша на підселення у двокімнатну квартиру". Сквер Шевченко, скромный, едва заметный бюст поэта и обрывки украинских слов на потрепанной ветрами бумаге. Церковь Святого Владимира-украинское сердце Парижа.
Вот такое бывает счастье. Когда молчишь, боишься спугнуть, шепчешь ему по ночам, что его мало-мало-мало..живешь несколько недель в полсилы...а потом приезжаешь в город, который любишь, который, кажется, тоже любит тебя, делаешь ему комплименты прямо с порога, смотришь во все глаза на его людей, пьешь, ешь и гуляешь..и через сутки, когда и дышать уже не больно, и кожа пообветрилась, когда сердце стучит чаще, когда я что-то простила, что-то приняла, что-то вновь полюбила, нашла новые родники, новые источники веры... приходится уезжать.
Когда едем назад, я держу М. за руку всю дорогу, а он целует меня в ладони на светофорах. В душе уже почти праздник. Иначе бы быть не могло.

— Хм.. у вас есть планы?
— Э… да.. мы собирались на побережье..
— Море не видели..
— Не видели никогда?
— …
— Так поспешите. У вас мало времени. На небе только и разговоров, что о море. И о закате. Там говороят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром. Как он тает в волнах. И еле видимый свет, словно от свечи горит где-то в глубине… "Достучаться до небес"


Все молчат тут и я пока помолчу. Холодно.

Я спросила М. о какой-то дате, а он ответил: в начале лета. Нежные мои, такое бывает? Память моя короче моих остриженных в прошлом июле кос, а потому, рисуя будущее, вижу туман. Что происходит в начале лета, любимые, вы-то помните? Мы там просыпаемся на заре? Журчим шелками платьев? Проводим дни за книгами? Загораемся и любим?
( feel me? )

Я сегодня по многим причинам осталась без привычной долгой прогулки. Поэтому я гуляю глазами: пересматриваю фотографии, вспоминаю уже подзабытое.

У меня страсть к старым замкам, напоминающим мне родной город. Они на долю секунды, когда сознание мечется между неузнаванием и признаванием (а замки часто похожи друг на друга, как минимум своей разбитой гордостью) возвращают меня в Каменец. С ними я -почти дома.

В классе седьмом мы бегали летом на зарисовки к подобным стенам. Дурачились, конечно, много, но контуры любимой башни, где ветром снесло шапку с головы Петра Первого, рука помнит. А в девятом классе я уже целовалась в той башне с сероглазым мальчиком на голубиных высотах, и письмо этого мальчика и слова его я тоже не забываю.

Хорошо приезжать к таким замкам за час до заката, когда камень тепло золотится, фотографировать много и находить эти снимки в такой день, как сегодня.

( feeling weird? come with me )
много-много фотографий!

если бы я писала дневник каждый день, то сегодня я поставила бы прочерк.

Убежала, окуклилась, молчу. Весь день-как во сне. Люди говорят слишком громко, самые лучшие люди сегодня-спящие. Кипы собраных листьев пахнут медовой гнилью, где-то пожар, в саду у архитектора упали на землю последние груши. Мне хочется только смотреть, писать не дневник дней, а дневник снов, которые я забываю сразу после первого глотка чая и лишь хожу с тянущим грудину послевкусием.

....Здесь прошелся загадки таинственный ноготь.
Поздно, высплюсь, чем свет перечту и пойму.....

От Пастернака внезапно очень горько. От Гретковской -головокружение. От Симоны де Бовуар растет неуверенность.
Все, как и полагается-очень хорошо. Но подержите за меня пальцы скрещенными.


Когда-то девочка tavistok рассказывала о портретах с закрытыми глазами. Вот они передо мной. Четверг двадцать шестого ноября. Сплю.

P.S на фото, как всегда, можно кликнуть, посмотреть крупнее и погулять по фотостримам авторов.

Я когда-то рассказывала про заповедный лес, где нельзя сворачивать с тропинки. В тридцатиградусную жару (о, жара кажется сейчас словом из другого мира!) ты ныряешь в этот в сосновую вселенную, где под ногами пружинит метровый почти слой иголок и веет озерной свежестью. Редкие со-гулятели смотрят сквозь тебя: околдованы.
И спишь ты там, как ребенок, положив голову на живот спутника. И спутник твой спит, уронив книгу. Нужно всего лишь касаться друг друга время от времени, проверяя-дышит ли. Любим-как дышим. Говорим шепотом. Пачкаем ноги в илистой почве. Тишину разрывает только восторженный лай собаки, которой этот внезапный молчаливый мир-незнаком. Ей хорошо вот так, беспечной. У нее игра, в которую она готова играть бесконечно.

( нырнуть? )

Ну, конечно, без борьбы не прожить никак. Каждый день-миссия, одолевают демоны. Один отказывается двигаться вперед, топчется на месте ленивым теленком, выбрасывает будильники, говорит ужасные вещи: успеешь еще, потом, в другой раз как-нибудь, не могу, не хочу, не буду. Я уже успела его возненавидеть и всякий раз, когда гад заводит свою шарманку, мысленно визуализирую свою кровожадную с ним расправу. Рот скотчем и за дело. Не то, чтобы помогает, но морально легче.


Небесная канцелярия опомнилась и выключила весну. По утрам я лежу в позе эмбриона и смотрю, как ветром швыряет дерево прямо в наше окно. Но все как-то не очень пока: не_очень_холодно, не_очень_мокро. Зато ты, сама ты, говорю себе, ты безгранична. Что-то на что не хватает слов, картинок и слушателей живет в этом новом холодном воздухе. Оттого я всегда настороже, в этой статике, пустой новостной ленте маленького человека такое напряженное ожидание, что хватило бы вскипятить воды на сотни чашек согревающего ноябрьского чая. С корицей и яблоками.


Живя с рассеянной влагой наполняющей атмосферу, я могу не стыдиться своих эмоций: перечитываю Мануэлу Гретковскую, первые несколько глав, плачу и это совсем незаметно. А с соседней улицы, где рождественская ярмарка, пахнет жареным миндалем. Пахнет близким счастьем.


Я пока не могу о себе иначе, чем метафорами. Но у нас такие закаты, люди, такие закаты.

Внутри у меня война. Срочно нужны витамины, яркие фрукты и жидкости. Внутри ощущение, что зимы не будет. Поэтому я не читаю прогнозы, не могу позволить себе их читать, когда я сняла сапоги и переобулась в кроссовки. В саду у соседей расцветают деревья, я носом чую март, мартовское Рождество, верю и не верю.
Убегаю учиться. Снова ничего не успела.

А вы порадуйте себя сегодня, ну просто так.


P.S фото из фликра. Кликнув на фото можно рассмотреть поближе и погулять по страницам авторов.

Дни пошли такие, что собственная откровенность очень удивляет. А еще больше удивляет частое желание промолчать. Оно хранит сердце от щемящего ощущения разбитости, прибавляет горечи, но вместе с ней легкости. Невероятно: я не взрываюсь, а переживаю с мыслями ночь и нахожу силы смотреть на вещи по новому.
Во мне много горячей крови, от которой все мои радости и беды. Держать в узде такие бури -всегда платить дань: вот здесь трещина, тут царапина, позади глубокий шрам. Расколотые на части воспоминания, где плохих ничтожно мало, только потому что вычеркнуты из списка, замазаны черным маркером так, чтобы ни буквы, ни образа не осталось.
Жизнь потому светлее. Рискую жить сегодняшним днем ради этих мгновений. Ради того, чтобы держать за руку, чтобы кричать в трубку поздравления, чтобы легко пересекать границы, чтобы где-то на горизонте видеть маяки, идти к ним, смеясь. Невыносимо ждать пока придет идеальное. Вдруг оно никогда не придет? Лучше я буду с не идеальным, но любимым.
А жизнь меня, кажется, стала понимать и баловать. Цюрих в субботу, любимый город-колючий небритый мужчин, напоил до дрожи в костях крепким кофе, отогрел, выдул холодным ноябрьским ветром все лишнее. В голове было невозможно, неузнаваемо ясно, я кормила уток, давала обещания, себе и ему, улыбалась веками и висками, падала на траву и то, что видела над собой, казалось лучшим калейдоскопом на свете.